Грейс и Джексон, ещё совсем молодые, оставили шумный Нью-Йорк ради тихого родового поместья Джексона. Дом стоял в глуши, окружённый полями и лесами. Спустя шесть месяцев после появления малыша что-то изменилось. Прежнее тепло между ними куда-то ушло, растворилось в повседневных хлопотах. Джексон стал пропадать — брался за любую подработку, лишь бы не сидеть в четырёх стенах. Грейс же оставалась одна в большом, пустом доме, с плачущим младенцем на руках.
Одиночество и тишина, давившие со всех сторон, медленно делали своё дело. Грейс начала меняться. Её поступки становились необъяснимыми, порывистыми. То она могла часами молча смотреть в окно, то внезапно принималась переставлять мебель глубокой ночью. Спокойная и рассудительная прежде, теперь она реагировала на обычные вечи резко, непредсказуемо. В её глазах появилась тревожная, отстранённая глубина, которая пугала даже её саму.